На фото слева направо: Милт Каль, Марк Дэвис, Фрэнк Томас, Уолт Дисней, Уилфред Джексон и Олли Джонстон (на стуле). Фото для прессы, сделанное в 1950-х.

 

От Майкла Барьера: Мы с Милтом Греем взяли интервью у Милта Каля 4-го ноября 1976 года в рамках моего исследования «Голливудские мультфильмы: Американская анимация в своем золотом веке». Я писал об этом интервью пару лет назад, когда затрагивал тему празднования столетнего юбилея Каля в голливудском анимационном сообществе.

Я встречался с Милтом Калем всего один раз, осенью 1976 года. Мы с Милтом Греем брали интервью у него дома, в пентхаусе на Авеню оф Старс в Сенчури-Сити. Это было, насколько я помню, красивое место, со вкусом обставленное в современном стиле. Сам Каль вел себя хоть и дружелюбно, зато напористо. Так же вспоминали о нем и другие люди. Он только недавно лишился работы в студии Диснея после стычек с Вули Рейтерманом, как раз в разгар работы над «Спасателями». Он был оскорблен и выражал презрение по поводу некоторых бывших коллег.

Помню, как я испытывал некоторые неприятные чувства после интервью, но Милт их не разделял. Его, напротив, впечатлила откровенность Каля. Мне кажется, что Милт оказался прав. Беспристрастность Каля приобрела форму непоколебимой преданности собственной концепции искусства анимации, отлично прорисованной анимации прежде всего. Но мне показалось, что как аниматор Каль жил внутри своего рода кокона, в котором ничто не имело значения, кроме высокого качества его анимации, причем это «качество» имело весьма четкое определение.

 

Каль, как правило, был откровенным и довольно резким в большинстве своих высказываний. Я представляю вам полную расшифровку записи интервью, которую я сначала отправил Калю на утверждение и не получил ни единой правки.

Не удивляйтесь, если некоторые формулировки покажутся вам знакомыми. Дело в том, что вы могли встречать цитаты из этого интервью, например, в моей книге «Голливудские мультфильмы» (Hollywood Cartoons) или в книге «Девятка диснеевских стариков и искусство анимации» Джона Кэйнмейкера. Я отправил Джону текст не только этого интервью, но и наших бесед с еще двумя «стариками» — Лесом Кларком и Эриком Ларсоном. Интервью начинается должным образом, учитывая личность Каля, in media res (лат. «в середине дела»):

Каль: Это все индивидуально. Оглядываясь назад, когда мы работали только над коротким метром, отношение такого режиссера, как Бен Шарпстин к условному Марвину Вудворду или Фреду Спенсеру сильно бы отличалось от его отношения к какому-нибудь Норму Фергюсону. А Норм разбирался в деле гораздо лучше, чем Бен. Бен был своего рода бездарностью. Он парень хороший, но не из тех, которые зажигали своим талантом, в отличии от Фергюсона. Все зависит от отношений между людьми. Того, что они думают друг о друге, и какими способностями обладают. Вы что-то упомянули про экспериментальную анимацию в «Пиноккио». Финч в своей книге [«Искусство Уолта Диснея»] ошибается, но все зависит от того, у кого, черт возьми, вы берете интервью. Я думаю, что у всех этих парней прослеживается тенденция раздувать собственную значимость. Я не знаю, кто еще принимал участие в экспериментах с Пиноккио. Думаю, как и Фрэнк Томас или Фредди Мур. Возможно, Олли Джонстон. Но Джонстон тогда вроде как поднимался. Правда, и я тоже. Я был довольно критичен... У меня талант отталкивать людей своей откровенностью, а все они были одержимы идеей деревянного мальчика-марионетки. Боже, они даже позвали того парня из рекламы Philip Morris [Джонни Ровентини] для озвучки на некоторое время, и это было ужасно. Я никогда не скрывал своего отношения. Почему бы им тогда не забыть о кукле, и не сфокусироваться на маленьком очаровательном мальчике, которому всегда можно пририсовать деревянные шарниры и превратить его в марионетку, в конце то концов. Хэм Ласке сказал мне: «Ну, почему бы тебе не сделать что-нибудь с этим, нарисуй сцену». И я нарисовал. Единственное, я не помню, был ли уже другой голос или нет. Не могу точно сказать. Я нарисовал сцену, под водой в которой Пиноккио с ослиными ушами стучит по раковине устрицы со словами: «Простите, вы не подскажете, где найти кита Монстро?». Раковина захлопывается, создав поток, который отталкивает Пиноккио. Я нарисовал персонажа милым маленьким мальчиком, и Уолт был от него в восторге. Это был мой большой шанс. Это был мой шаг навстречу тому, чтобы стать одним из топовых аниматоров. До этого, в «Белоснежке», я занимался животными. У нас был один кабинет, один большой кабинет, где работали все, кто анимировали лесных обитателей. Луи Шмитт, Эрик Ларсон, Джимми Элгар и я. Мы вчетвером занимались всем, что было связано с животными.

Барьер: Пока вы еще анимировали «Пиноккио», работа над «Бэмби» уже началась?

Каль: Нет, до «Бэмби» оставалась еще пара лет. «Пиноккио» был причиной того, почему я не принимал участия в создании «Фантазии». Я работал над «Пиноккио», а затем сразу перешел к «Бэмби». «Фантазия» создавалась во временном промежутке с середины «Пиноккио» до середины «Бэмби». У нас была отличная большая команда и сразу несколько проектов в разработке.

Барьер: Я был удивлен, когда узнал, сколько режиссеров, аниматоров и других людей тесно сотрудничали друг с другом. Был ли тогда какой-нибудь режиссер, с которым Вы особенно тесно работали?

Каль: Нет. Это то, о чем я говорил, — о склонности к систематизации. У меня ничего подобного не было. По поводу «Песни Юга», Вы, наверное, не так поняли Уилфреда Джексона, который говорил, что я больше всего работал над образом лисенка, Эрик Ларсон — кролика, а Марк Дэвис — медведя. Чушь, далекая от реального положения вещей. Наверное, для меня были ближе эти три персонажа, чем любой человек.

Барьер: Марк и Эрик сказали то же самое, что все вы занимались... Думаю, Джексон мог иметь в виду, что он был очень доволен той работой, которую вы проделали над фильмом.

Каль: Возможно, но моя лучшая анимация в картине, когда Братец Лис держит Братца Кролика за уши, и тот пытается уговорить Лиса бросить его в терновый куст. Из всей анимации «Песни Юга» я бы сказал, что это, возможно, лучшая сцена, над которой я работал. И я думаю, что этот момент был и самым трудным с точки зрения анимирования. Пожалуй, я сделал для развития этих трех персонажей куда больше, чем кто бы то ни было другой. Я сейчас рискую показаться нескромным, однако все же я проделал гораздо больше работы, чем остальные.

Барьер: Я думаю, что Эрик и Марк согласились бы. Кажется, Марк говорил, что Вы проделали самую большую работу при создании этих образов.

Каль: Ну, вероятно. Я посвятил этом большую часть времени. Было множество персонажей, к которым я не имею никакого отношения. Например, в «Спящей красавице» я не работал ни над принцессой, ни над Малефисентой. Лавры всецело принадлежат Марку. Однако я лично занимался множеством персонажей из «101 далматинца», кроме Круэллы. Марк создал ее в одиночку. В то время мы с Марком Дэвисом работали в соседних кабинетах. Так продолжалось около 15 лет, так что мы очень сильно повлияли друг на друга. Круэлла — творение Марка, а я работал над Роджером, Анитой, взрослыми собаками и щенками, а также множеством прочих эпизодических персонажей. Видите ли, для меня всегда это было большим разочарованием. Это история моей жизни. У меня нет шанса... И это впервые (речь о «Спасателях»), когда он у меня появился, если не брать во внимание Шер Хана из «Книги джунглей». Я практически полностью создал его. Но, как правило, я начинаю, иногда оказываюсь достаточно удачливым, чтобы сделать последовательность персонажа, потом кто-нибудь другой берет на себя оставшуюся часть работы, и результат приводит меня в замешательство. Это действительно расстраивает. В этой картине все началось по классике, и я обнаружил… Я думаю, проблема командной работы заключается в том, что если ты работаешь достаточно усердно, в конечном итоге остаешься в одиночестве. Это именно то, что произошло со мной. Меня не покидает чувство, что моя работа над этими картинами оказалась ненужной. И в этом кроется причина того, почему я больше не сними. Я чувствую, что все было напрасно. Мне кажется, что каждый, кто будет смотреть фильм в целом, обратит внимание на то, как выделяется моя Мадам Медуза. И это не потому, что за ней стоит Джеральдин Пейдж. Нет, она, конечно, потрясающая, но это результат моей упорной работы, вот и все. И я внезапно обнаружил, что все мои усилия поднять картину на более высокий уровень с помощью художественных средств и всех остальных способов, которые я только бы смог придумать ... Я имею в виду, при условии того, что она останется отличным развлечением, сделанным с хорошим вкусом, но поднимется на уровень выше… Я обнаружил, что все мои усилия были встречены сопротивлением. Я уже этим был сыт по горло. Вот почему я поступил именно так в работе над этой картиной. Я просто отделился ото всех и выдал лучшее, на что я, черт возьми, был способен, забыв обо всем остальном. Конечно, если есть что-то хорошее в мышах, ну, черт подери, это я сделал. Я проделал чертову гору работы над персонажами мышей, и внес большой вклад. Только вот он пошел псу под хвост. В результате эти персонажи получились не ужасными. Но они не так хороши, какими должны были быть. Вот в этом проблема. Людям приятнее упиваться своей посредственностью. Они предпочли бы не беспокоиться лишний раз.

Барьер: У меня есть запись разговора, которую мне дал Вули Рейтерман в Нью-Йорке в 1973 году. Несколько человек в аудитории спросили его, почему фильмы именно такие, какие они есть, а не лучше; почему истории настолько разболтанные и в целом слабые. А он несколько раз повторил один и тот же ответ: «Они приносят деньги».

Каль: Я ничего не могу поделать с этим человеком, совершенно ничего. Я просто ненавижу, это разбивает мне сердце, когда я вижу, что целые куски из «Белоснежки» используются в «Спасателях». Меня это убивает и расстраивает аж до слез. Однажды я приехал во Флориду вместе с Вули на вечеринку для телеграфных агентств и прессы, посвященную «Робину Гуду». И там я встретил парня, с которым лет двадцать назад познакомился в доме у одного моего друга; он тогда работал на студии Paramount. Его звали Эмори Уистер. Он большой любитель «Диснея» и мультфильмов в целом. И такие парни меня всегда пугают, потому что они знают об анимационных фильмах даже больше, чем я. Он заметил эту проклятую повторяющуюся сцену, где леди Мариан танцует в окружении зверьков. Он сразу понял, что это кусок из «Белоснежки». Это наш Вули, и это сводит меня с ума.

Барьер: Я не понимаю, как повторное использование старой анимации экономит деньги.

Каль: А никак не экономит. Самое смешное заключается в том, что в основном они тратят больше денег, пытаясь придумать, как можно повторно использовать старый материал. Дешевле было бы нарисовать новую сцену с нуля. Меня бы такой результат устроил гораздо больше. Даже если бы качество анимации немного пострадало. Зато, по крайней мере, мы увидели бы что-то новое.

Барьер: Вот что меня озадачивает: у вас есть прекрасные сцены, созданные Вами или Фрэнком Томасом, и их вставляются в середину старых анимаций с множеством повторов...

Каль: Не только, речь еще и о плохом дизайне, и о дурном вкусе. Я чувствую, что моя работа в «Спасателях» хороша. Но картина получится посредственной. В ней есть несколько сильных моментов, однако ее портит дурной вкус. Это не лучший способ выразить мою идею, но это именно то, что я думаю. Мне становится горько, когда я думаю об организации, некоторых людях, с которыми, как я полагал, мы работали вместе, а на самом деле оказалось, что это не так. Вот он я, человек на пике своих сил, и я чувствую, что для меня больше нет места. Я больше не хочу туда погружаться. Я не могу больше драться. И, конечно же, для меня больше нет места во всей сфере. Трое человек пытались меня заинтересовать.

Грей: Вы когда-нибудь думали о том, чтобы сделать короткометражный фильм для себя, чтобы продемонстрировать свои способности?

Каль: А зачем? Для чего мне это нужно? Я уже достаточно проявил себя в мультипликации, работал над лучшими проектами студии. Этого достаточно для демонстрации моих способностей. Только из собственных творческих побуждений я собираюсь заняться кое-чем совершенно другим. Просто ради развлечения. В терапевтических целях, если можно так выразиться.

Барьер: Чем, живописью?

Каль: Я планирую заняться созданием объемных проволочных скульптур. Выглядит весело, к кому же этому виду искусства пока не уделено слишком большое внимание.

 

Зарегистрируйтесь
Задать вопрос
Заполняя данную форму, я даю согласие на обработку персональных данных.